Весеннее солнце сияет,
Грачи не по-русски галдят,
Мой дед по Берлину шагает,
В Германии русский солдат

На вид ему лет восемнадцать,
Он даже ещё не отец,
Блестят сапоги – ниибацца,
Гвардеец геройский – пиздец!

В руках ППШ, а не «Шмайсер»,
В глазах его – яркий огонь,
Висит за плечами Weltmeister,
Такой пианино-гармонь

Поправив медаль «За отвагу»
(За Прагу её получил),
Ефрейтор шагает к Рейхстагу,
Где Гитлер работал и жил.

При нём – не планшет и не каска,
Боец умудрился достать
Ведёрко с оранжевой краской,
Чтоб ей по Рейхстагу писать.

Всей ротой ему поручили,
Чтоб он отразил на стене,
Что всё, блядь, что мы – победили
В давно заебавшей войне.

Две немки стоят на балконе,
Красивые, ёбан мой рот!
Летят запряжённые кони
Поверх Бранденбургских ворот.

И вот уже стены Рейхстага:
Гулянье, веселье и гам
- С какого ты фронта, бродяга?
- С танкистами вмажешь сто грамм?

Он выбрал местечко повыше,
Чтоб было получше видать,
Он встал возле статуи в нише,
Чтоб память потомкам создать.

Он кистью макает в ведёрко,
Вдруг дёрнулось что-то в руке:
Он вспомнил сержанта Федорко
И бой на замёрзшей реке.

Федорко был парень пиздатый,
Но помер. Тоскуй-не тоскуй…
И твёрдой рукою солдата
Дед вывел огромное «ХУЙ!»

Вы спросите, что тут случилось?
Вы скажете, это – хуйня?
Но слово само проявилось
Из памяти, слёз и огня.

«ХУЙ!» - значит «пиздец вам, фашисты!»,
«ХУЙ» - значит «мы всё-же дошли
И хуй моряка и танкиста
Вам в глотку задвинуть смогли!»

Мой дед рисовал не хуёво,
Он буквы раз пять обводил,
За ровное гордое слово
Сам Жуков его похвалил

Он парня окликнул сурово:
- Ты что материшься, боец!?
А впрочем, отличное слово,
Короче – не скажешь. Пиздец!

Дед смотрит на стену Рейхстага,
На летопись воинских дел
И вдруг он читает: «Бодяго,
Полковник, особый отдел»

Гвардейцы не знают испуга,
Не любят штабных доходяг,
Дед пишет: «Бодяго – ворюга,
Блядун, пидарас и мудак»

Пусть липы на Унтер ден Линден
И старый тиргартенский слон
Запомнят: Бодяго – скотина,
Расстрельщик и просто гондон!

Рассказывать дед мой не мастер,
Но в мае всегда достаёт
Свой красный трофейный Weltmeister
И «Синий платочек» поёт

Нагрянет лихая година –
Мой дед тихо скажет: «Не ссать!
Дойдём до любого Берлина,
А «ХУЙ!» мы умеем писать!»