В уцелевший дом родимый
я вернулся невредимый,
ни на каплю, ни на крошку
от войны не стал я груб.
В вещмешке моём лежали
для девчат платки да шали
и трофейная гармошка
не для пальцев, а для губ.

Эта пленница сначала
не по-нашему звучала –
по-баварски, по-саксонски
выводила трели вдруг.
Две губы её лобзали
от Берлина до Рязани,
в общем, я из этой «соски»
выдул весь тирольский дух.

Не беда, что нет тальянки,
есть зато губные планки.
Табачком я не балую,
лёгким весело дышать.
Ярко никелем искрится
закордонная вещица,
и на ней теперь смогу я
даже «Барыню» сыграть!

Возвратились мы из пекла,
возродились мы из пепла,
пообстроились немножко,
на воронках вырос клуб.
В танце льнут к медалям блузки,
и звучит уже по-русски
та трофейная гармошка
не для пальцев, а для губ.