Аэропорт гудит пчелиным роем,
объявлен тёплый рейс Москва - Баку,
и пассажиры плотным шумным строем
проходят через строгую дугу.

Её безразличны полы и приметы,
ни рас не признаёт, ни вожаков,
и сыпятся различные предметы
из недр карманов брюк и пиджаков.

Проковылял седой старик устало -
не тут-то было: звон средь тишины!
- Оставьте ваши вещи из металла! -
раздался властный голос старшины.

Старик извлёк часы, очки, монеты,
прошёл опять, смущённо сжав уста,
но зазвенела вновь машина эта,
язви ей душу в тридцать три креста!

Челночил дед с улыбочкой смиренной
туду-сюда до коликов в боку.
Дуга тревожной бдительной сиреной
напоминала Курскую дугу...

Скучали в "накопителе" туристы,
и удалой на выдумки толпой
присвоен деду титул террориста
с таинственным предметом под полой.

Старик устал под аркой наклоняться,
язвил ей душу в тридцать три креста,
и старшина всерьёз решил вмешаться:
- Пройдёмте, батя, это неспроста!

Зашелестели в массах кривотолки,
но вдруг старик смущаться перестал:
- Сынок, я понял - это же осколки,
язви их душу в тридцать три креста!

Дрожа, на теле пальцы указали
виновников сирены под дугой,
и стало тихо в этом строгом зале,
как после взрыва мины под ногой...

Сидели в креслах мы, как на иголках,
под грузом неоплаченной вины -
вонзились те солдатские осколки
в нас, к счастью, не изведавших войны.