Ты стал изгой, предатель, злейший враг
Для тех друзей, с кем раньше были вместе.
И очень трудно оказалось так
Всегда быть человеком чести.

Прошли года, но память ночи той
Всегда в тебе живет не угасая.
Как ты кричал, а парни рвались бой.
И падали, навеки умирая.

А после суд людей и он был осужден
За смерти тех ребят, кто пал, сражаясь смело.
И он теперь их враг, ведь выжил только он.
И как им доказать, чего тогда хотел он?

Их окружили в миг, хотели отступать
Но штаб им дал отказ, приказывал сражаться.
Их было двадцать пять, а чехов – сто на пять.
И как могли, пришлось им тут обороняться.

Держали высоту, пока хватало сил!
И в рацию кричали: «Когда пришлют подмогу?!»
На что им отвечал суровый командир:
«Держитесь! Мы идем! Чехня, молитесь богу!»
…
Бессилен был и мог едва дышать,
Но шел вперед. Так надо было, надо!
Ведь был приказ, а их не обсуждать.
И что теперь? Такая вот награда.

Седой старик, хоть нет и тридцати
И чаще раны старые заноют.
И как тогда, идешь ты вдоль реки.
Ты одинок и нет душе покоя.